| Алексею
Никифорову 44 года. Он из тех "умных мальчиков", которые
учились в 60-е годы в математических школах и интернатах. Он
и закончил знаменитую 30 школу. Сейчас он работает руководителем
проекта в швейцарско-русской компьютерной фирме и, кажется,
увлечен своей работой. Но время от времени в ровный европейский
ход его жизни врезается посторонний клин. Он то покоряет восьмитысячник
в Гималаях, то оказывается в Африке на Кэмел-трофи. Причем не
очень делится с друзьями своими экстремальными впечатлениями.
Мы решили взять у Алексея интервью, чтобы поразвлечь читателя
рассказами о "крутизне",
о смертельно опасном спорте. Однако никаких спортивных баек
не услышали. Разговор принял на редкость серьезный оборот. И
мы поняли: это человек, с которым читателю стоит познакомиться.
Мы постарались сохранить внезапность и непредсказуемость тем,
возникавших в разговоре. Итак, знакомьтесь: Алексей Никифоров.
Ирина:
Леша, то, что ты делаешь - ведь это спорт, я бы сказала -
экстремальный спорт...
Алексей: Нет, я спортом не занимаюсь.
Ирина: А кто, по-твоему, занимается экстремальным спортом?
Алексей: Сумасшедшие. Да нет, я шучу. Это люди, которые занимаются
спортом профессионально, за деньги, посвящают этому всю жизнь.
Тогда это не спорт, это судьба. Не экстремальный спорт, а
экстремальная жизнь. Понимаешь, если человек живет и внутренне,
и нравственно, и материально одним этим - тогда да, наверное,
это спорт.
Ирина: Стоп, тогда объясни, пожалуйста, что такое спорт?
Алексей: Ну это, наверное, такая внутренняя провокация, которая
человека толкает на определенные действия. Человеку говорят:
"Почему ты ездишь бесплатно?"-"Это у меня такой
спорт". Хотя, наверное, в этом смысле я гораздо больше
спортсмен, чем профессионалы.
Ирина: Хочешь, я тебе выскажу свои версии твоего поведения?
Версия первая.
Когда-то в юности тебе надо было себя утвердить, ты пошел
в горы преодолевать трудности - для самоутверждения, а потом
в этом самоутверждении застрял, и теперь оно тебе постоянно
нужно. Это занятие тебе понравилось и превратилось в удовольствие...
Алексей: Да, конечно, да, понравилось и превратилось - в страсть,
понимаешь, в
страсть.
Ирина: А с другой стороны, я прекрасно вижу, что есть люди
слабые, скажем, как я, и есть люди сильные - как ты, и я подозреваю,
что сильным людям постоянно необходимо ставить себя в сложные
условия, в обстановку риска.
Алексей: Может быть, и этого какая-то доля есть, но главное
- не это.
Ирина:
А что? Первая моя версия? То есть, получается, что ты до сих
пор не вышел из детского возраста?
Алексей: Да, не вышел. Вернее, не так. Мне уже довольно давно
пришло в голову, что человек живет правильно, если он всю
жизнь стремится осуществить свои детские мечты. Самые правильные
мечты у тебя были в детстве. И если ты в детстве успел намечтать
достаточно много, тебе в жизни есть чем заняться. Разумеется,
я не господь Бог, чтобы говорить, как надо жить, но с моей
точки зрения, правильно прожитая жизнь - это когда всю жизнь
ты реализуешь детские мечты. Скажем, когда я приезжаю в Англию,
я иду не по кабакам, а еду смотреть
замок Камелот, когда я еду в Индию, в Непал - я не только
на Эверест какой-то хожу, я иду смотреть шамбалу, храмы, когда
я еду во Францию, мне этот дурацкий Париж совершенно не интересен
- мне гораздо больше нравится сесть на электричку и оказаться
в местах, о которых я мечтал...
Ирина: Подожди, и о горах ты тоже мечтал в детстве?
Алексей: А когда заканчивается детство? У меня и сейчас новые
мечты
появляются...
Ирина: Например, о горах.
Алексей: Да. О горах. Знаешь, я был, например, в нескольких
крупных американских экспедициях. Так вот выясняется, что
из участников этих
экспедиций каждый год погибает по нескольку человек. А из
участников нашей экспедиции на К-2 (1992г.) звезд осталось
в живых процентов двадцать. Все они погибли в разные годы
в горах при трагических обстоятельствах.
Ирина: А ты себя к звездам альпинизма относишь?
Алексей: Да нет, ну я же не профессионал. Нет, я имею ввиду
людей уровня нашего Балыбердина. Мне-то просто повезло, я
считаю, что довелось общаться с профессионалами такого высокого
класса.
Ирина: А как ты считаешь, не получается ли так, что чем выше
класс альпиниста, тем вероятнее его гибель?
Алексей: Да в альпинизме не бывает живых профессионалов, альпинизм
это вообще игра смертников. Моя любимая жена, посмотрев на
меня, сразу решила, что я играю в войну. И она правильно решила.
Игра в альпинизм - это игра в русскую рулетку. Профессионалы
в альпинизме просто обречены, это у них такая задача. Вернее,
у них задача - не погибнуть. Они спорят с судьбой. Вообще,
альпинисты - люди очень амбициозные, гораздо более амбициозные,
чем артисты, или другие спортсмены. И их амбиции замешаны
на высокой степени риска, там высокий старт. И ни один современный
великий альпинист - именно
современный, а это не какой-нибудь там Тенсинг или Хиллари,
которые залезли на Эверест, а потом всю жизнь купались в лучах
своей славы - иначе не живет, для всех них горы, риск - это
страсть, это все. В нашей жизни есть в общем-то всего две
страсти: риск - и деньги.
Ирина: А тебе-то зачем все это нужно?
Алексей: Мне это нужно, чтобы ощутить жизнь. Вот когда-то,
когда я еще занимался спортом по советским представлениям,
то есть чем-то таким любительским после работы, это конечно
была у меня своего рода бессмысленная реализация человеческой
энергии, как и у всех в любительском спорте. Поначалу меня
еще очень долго занимал аспект человеческих отношений - они
в спорте, в туризме, скажем, совершенно особенные.
Мой
школьный учитель математики, когда я еще учился в 30 школе,
сказал мне как-то, что вас, Леша, наверное, тянет в походы,
потому что вы неактивно живете. Я долго этого не понимал,
но однажды, в период всяких сдвижек, я не поехал в горы -
заболел пневмонией, зато получил халтуру по программированию,:
и месяца два я сидел, не вставая, и пахал - и впервые в жизни
это заменило мне горы. Просто я жил два месяца на всю катушку,
весь себя расходовал. И потом ни в какие горы не поехал, а
поехал с семьей на море - и получил огромнейший кайф: и от
работы, и от отдыха. И тогда я понял наконец, что мой учитель
имел ввиду. Вот эту полноту жизни. Но скоро снова потянуло
в горы, ведь это дьявольское искушение - ощутить риск на грани.
Смертельный риск. И в какой-то момент жизни я понял, что мне
это нужно для
ощущения полноты бытия. То есть я теряю чувство красоты жизни,
и мне
надо его восстановить. Под смертельным риском.
Ирина:
Я, честно говоря, этого не понимаю. Я никогда не была под
смертельным риском. Как это?
Алексей: Конечно, ты не думаешь об этом каждую минуту. Просто
идешь и знаешь, что мосты за тобой сожжены. Что ты перешел
Лету. Я понимаю, что теперь я в царстве теней, в царстве мертвых.
И когда я ухожу выше восьми тысяч, такое чувство возникает
всегда. И потом я оттуда возвращаюсь.
Ирина: Ты возвращаешься оттуда другим человеком?
Алексей: Я возвращаюсь оттуда человеком, который там побывал
и который знает цену жизни.
Ирина: А это не заставляет тебя высокомерно относиться к другим
людям?
Алексей: Я хожу туда не для того, чтобы показать людям, что
они этого не могут, а я могу. Наоборот, я даже по большому
счету стесняюсь этой своей страсти, мне немножко неловко,
что меня туда тянет.
Ирина: У тебя не возникает чувство, что ты от этого становишься
ближе к Богу?
Алексей: Мои отношения с Богом - это мое личное дело, и оно
никого волновать не может.
Ирина: А разве тебе не важно мнение других людей?
Алексей: Нет, абсолютно. Вернее, мне важно мнение тех, кто
в этом профессионал. Я и на ежегодные альпинистские сходки
хожу только тогда, когда мне есть с чем прийти. Иначе я просто
буду испытывать зависть к тем, кто чего-то достиг. Правда,
у меня любопытные складываются сейчас отношения с альпинистами.
Ведь я единственный среди них всех сейчас спортсмен, в том,
советском смысле слова - помнишь, мы об этом говорили - остальные
все профессионалы, они альпинизмом зарабатывают деньги. Я
спортсмен-любитель. И моя жизнь разделилась на три составляющих:
мои профессиональные дела, семейные обязанности и - страсть.
Ирина: А как тебе удается поддерживать себя в форме? Ты ежедневно
тренируешься?
Алексей: Никак не поддерживаю. Веду себя по ощущениям. По
эмоциям. Люблю, чтобы мне было хорошо. Люблю хорошо себя чувствовать.
Ирина: Это не связано с современным европейским культом здоровья?
Вот ты ведь не куришь почему-то?
Алексей: Не курю, потому что мне это не нравится. Зато мне
нравится пить водку. А европейским людям здоровье нужно настолько,
насколько это помогает им зарабатывать деньги.
Ирина:
Но когда ты собираешься в горы, ты, наверное, как-то к этому
готовишься?
Алексей: Ну да, я к этому подхожу рационально. Я понимаю,
что лезть на высокую гору без всякой подготовки - это самоубийство.
Главное - адаптация к состоянию риска. Я скажем, еду на работу
на велосипеде, и меня каждую минуту может переехать Камаз.
Мои знакомые немцы не понимают, зачем мне это нужно и начинают
высчитывать, сколько денег я экономлю на дороге.
Ирина: Значит, тебе нужен смертельный риск, чтобы ощутить
полноту и красоту жизни?
Алексей: Да. Вот я побываю в стране мертвых - и начинаю это
ощущать. И в то же время ограничиться только этим, не заниматься
ничем другим, не иметь профессии там, внизу - я это тоже считаю
безумием. Мне непонятна такая ограниченность. Тем не менее
среди огромного количества моих знакомых альпинистов - я не
могу назвать их друзьями, я уже говорил об амбициозности этих
людей, дружбы между ними не бывает - так вот, нет людей, у
которых счастливые семьи - счастливых семей у альпинистов
не бывает.
Ирина: Ну, их и внизу, у нормальных людей мало.
Алексей: Да, это уже другая тема - издержки развития нашей
цивилизации, наверное. Но, короче говоря, получается, что
моя жизнь складывается из трех равновесных компонентов: профессия-семья-страсть,
а их жизнь - из одного ведущего.
Ирина: Твоя профессия для тебя очень важна?
Алексей: Да, пожалуй, сейчас я по уши в своем интересном деле.
Это же
здорово, когда может дать людям то, что они хотят. И это нормальный
способ себя материально обеспечивать. А вот свою страсть я
хочу оставить чистой. Для меня это все-таки удовольствие.
Я решаю здесь особые, важные для себя проблемы - личные, нравственные,
и предпочитаю не мешать это с зарабатыванием денег, с профитом.
Ирина: Многие альпинисты живут, как ты?
Алексей: Да сейчас, пожалуй, никто. Все ушли в профессионалы.
Не только у нас в России. Я во всяком случае своих двойников
не встречал.
Ирина: Значит, ты единственный в своем роде?
Алексей: Каждый человек, как известно, единственный и неповторимый.
Да, наверное, я на сегодня единственный такой вот альпинист-любитель.
Хотя подработать профессионалом-проводником я тоже не откажусь,
если такая работа подвернется -в прошлом году я так ездил
- нагрузки ниже твоих возможностей, но профессионализма достаточно,
чтобы грамотно доставить людям удовольствие - это мне тоже
очень нравится.
Ирина: Слушай, а может быть риск помогает преодолевать, так
сказать, чужое плечо - то есть то, что ты всегда ходишь в
горы в команде? Ты мог бы пойти один?
Алексей: А я и хожу всегда один. С последнего лагеря, на высоте
восемь тысяч ты всегда идешь один. Там каждый за себя.
Ирина: Почему?
Алексей: Потому что тяжело настолько, что помочь ты никому
не можешь, и даже не можешь помочь себе. Все начинает играть
роль. Ты на несколько секунд опоздал надеть рукавицу - и ты
обморозился, и погиб. Батарейку уронил на снег. Шаг в сторону
сделал.
Ирина: Раз ты идешь один, то никто тебя не видит, и ты можешь
сэкономить силы, не ходить дальше, а всем сказать, что ты
побывал на вершине. Приходило тебе такое в голову?
Алексей: Мне... приходило. И я очень этого боялся. Боялся
искушения схитрить. Хотя там, конечно, есть радиосвязь, и
наблюдатели следят в бинокль.
Ирина:
Ты это в себе преодолел?
Алексей: Преодолел. Повезло.
Ирина: А как семья относится к твоей страсти?
Алексей: Я же говорил, как к игре в войну. В какой-то момент
моя семья поняла, что мне это жизненно необходимо. Помнишь
человека-амфибию? Ему нужно было немного поплавать, чтобы
жить, а потом немного подышать, чтобы жить. Только в море,
или только на суше он жить не мог. Вот и я так.
Ирина: А профессиональные альпинисты?
Алексей: Вот они дышат только воздухом. Я этого просто совершенно
не понимаю. Одно дело - решать через риск свои личные задачи,
другое дело - риск ради денег. Зачем? Это замкнутый круг.
И это обреченность. Ведь они все гибнут, один за другим.
Ирина: Да, и Балыбердин погиб, а ведь вас очень многое связывало.
Алексей: Вот Балыбердин - это совсем другое, это особый разговор.
Ирина: Хорошо, если разрешишь, мы продолжим разговор о нем
в следующий раз. Ты еще не рассказал ни об одном своем восхождении.
Спасибо за откровенность.
Отметим
в скобках, что за рамками разговора осталась не только тема
Балыбердина и тема восхождений, скажем, на К-2. Ни слова не
было сказано об участии в Кэмел-трофи, а также о трагическом
случае на Алтае, когда Никифоров спасся из накрывшей всю группу
лавины. Об этом - в следующий раз.
подготовила Алексеева И.С.
Декабрь 1998 г.
прошу не редактировать.
О
последней экспедиции Алексея Никифорова - рассказ Евгения
Попова (Томск): часть
I и часть
II
Воспоминания
Геннадия Копейка об экспедициях, в которых участввал Алексей:
Эверест-1991 и К2-1992 - читайте здесь
|
